г. Симферополь, ул. Пушкина/А. Невского 1/2

Подвиг литературного Героя

07 мая 2020

Библиотека-филиал №4 им. М.М. Коцюбинского МБУК ЦБС для взрослых МОГО Симферополь получила Сертификат участника сетевой акции «Подвиг литературного Героя», организатором которой выступил Богородицкий отдел МБУК Песчанокопского района «МЦБ». Акция приурочена к 75-летию Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов и проходит в рамках реализации проекта «Поклон и память поколений». Цель акции – привлечение внимания к чтению книг о войне и сохранение памяти о Великой Отечественной войне и её героях.

К участию в акции библиотекой был предложен литературный герой из повести «А зори здесь тихие…» Бориса Васильева – старшина Васков, под командованием которого пять молоденьких девушек-зенитчиц вступили в неравный смертельный бой с фашистами, но сумели нарушить их планы ценой своих жизней.

«Старшина рванул скособоченную дверь, прыжком влетел в избу:

– Хенде хох!..

А они спали. Отсыпались перед последним броском к железке. Только один не спал, в угол метнулся, к оружию, но Васков уловил этот прыжок и почти в упор всадил в немца пулю. Грохот ударил в низкий потолок, немца швырнуло в стену, а старшина забыл вдруг все немецкие слова и только хрипло кричал:

– Лягайт!.. Лягайт!.. Лягайт!..

И ругался черными словами. Самыми черными, какие знал…

Нет, не крика они испугались, не гранаты, которой размахивал старшина. Просто подумать не могли, в мыслях представить даже, что один он, на много верст один-одинешенек. Не вмещалось это понятие в фашистские их мозги, и потому на пол легли. Мордами вниз, как велел. Все четверо легли: пятый, прыткий самый, уж на том свете числился.

И повязали друг друга ремнями, аккуратно повязали, а последнего Федот Евграфыч лично связал и заплакал. Слезы текли по грязному, небритому лицу, он трясся в ознобе, и смеялся сквозь эти слезы, и кричал:

— Что, взяли?.. Взяли, да?.. Пять девчат, пять девочек было всего, всего пятеро!.. А не прошли вы, никуда не прошли и сдохнете здесь, все сдохнете!.. Лично каждого убью, лично, даже если начальство помилует! А там пусть судят меня! Пусть судят!..

А рука ныла, так ныла, что горело все в нем и мысли путались. И потому он особо боялся сознание потерять и цеплялся за него, из последних силенок цеплялся…

Тот, последний путь он уже никогда не мог вспомнить. Колыхались впереди немецкие спины, болтались из стороны в сторону, потому что шатало Васкова, будто в доску пьяного. И ничего он не видел, кроме этих четырех спин, и об одном только думал: успеть выстрелить, если сознание потеряет. А оно на последней паутинке висело, и боль такая во всем теле горела, что рычал он от боли той. Рычал и плакал: обессилел, видно, вконец.

И лишь тогда он сознанию своему оборваться разрешил, когда окликнули их и когда понял он, что навстречу идут свои. Русские…».