г. Симферополь, ул. Пушкина/А. Невского 1/2

Он  весь – порыв и священное пламя

27 апреля 2020

27 апреля наша страна вместе со всем музыкальным миром отмечает день памяти Александра Николаевича Скрябина. 105 лет назад, апрельским утром 1915 года, оборвалась жизнь русского пианиста и композитора, яркого представителя символизма и родоначальника светомузыки. Его самобытное наследие стало выражением стремлений «серебряного века» русской культуры к свету, радости и счастью.

К этой памятной дате библиотека-филиал №4 им. М.М. Коцюбинского МБУК ЦБС для взрослых Симферополя представляет своим пользователям арт-знакомство «Он  весь – порыв и священное пламя»

Будущий композитор родился 6 января 1872 года в Москве, в семье дипломата. Его мать – талантливая пианистка рано умерла  от чахотки. Забота о маленьком Сашеньке целиком легла на бабушек и тетю, ставшую для него первой учительницей музыки.

Музыкальный слух и память Саши поражали окружающих, с ранних лет он по слуху легко воспроизводил услышанную один раз мелодию. Обучаясь по семейной традиции в кадетском корпусе, Скрябин одновременно  берет уроки у известных музыкальных деятелей. В возрасте шестнадцати лет, он поступает в Московскую консерваторию, закончив которую в 1892 году с малой золотой медалью, начинает выступать в качестве концертирующего пианиста в России, а затем в Европе.

В начале ХХ века Скрябин покидает Россию. Поселившись в Швейцарии, он занимается концертной деятельностью, в качестве пианиста и дирижера. Его выступления пользуются грандиозным успехом в Европе и Америке. Третья симфония и последовавшие за ней произведения Скрябина, утверждают его, как новатора мировой симфонической культуры. В эти же годы композитор впервые применяет цветомузыку, используя партию световой клавиатуры в симфонической поэме «Прометей».

Творчество композитора многообразно: этюды, вальсы, мазурки, сонаты, экспромты, концерты для фортепиано с оркестром. Он создаёт свой звуковой мир, созвучный  ритмам  Серебряного века.

Возвратившись в Россию в 1910 году, Скрябин приступает к грандиозному замыслу – симфонии «Мистерия», где должны были соединиться музыка, свет, запахи, ритм и магическая энергия. Но напряженный труд подрывает здоровье творца. Неудачное лечение весной 1915 года приводит к сепсису, и вскоре, в возрасте сорока трех лет, Скрябин умирает.

По словам Родиона Щедрина, «мир Скрябина глубоко поэтичен. Музыка Скрябина пронзительно искренна. Она богата переживаниями, насыщена творческим горением, душевным подъемом». Не случайно творчество композитора нашло отклик в русской поэзии.

Борис Пастернак,  с юных лет, сохранивший восторженное отношение к Скрябину, другу семьи, в стихотворении «Детство» вспоминает: «Голоса приближаются: / Скрябин. / О, куда мне бежать / От шагов моего божества!», а слова «Больше всего на свете я любил музыку, больше всех в ней – Скрябина» из «Охранной грамоты» стали хрестоматийными.

На смерть великого композитора откликнулась многие отечественные мастера слова. Вячеслав Иванов писал: «Осиротела музыка. И с ней / Поэзия, сестра, осиротела». Валерий Брюсов посвятил Скрябину следующие строки: «Он не искал — минутно позабавить, / Напевами утешить и пленить; / Мечтал о высшем: Божество прославить / И бездны духа в звуках озарить. / Металл мелодий он посмел расплавить / И в формы новые хотел излить». Поэтическим посвящением композитору стало стихотворение Константина Бальмонта «Эльф»: «светлый Эльф, созвучностей король, / Ваял из звуков тонкие камеи. / Завихрил лики в токе звуковом. / Они светились золотом и сталью, / Сменяли радость крайнею печалью. / И шли толпы. И был певучим гром. / И человеку Бог был двойником. / Так Скрябина я видел за роялью».

Пользователям библиотеки интересно будет узнать, что Александр Скрябин много путешествуя  по миру, трижды приезжал в Крым. В основном в Гурзуф: в 1893 году лечить «переигранную» руку и в 1897 году, сразу после свадьбы со своей музой, Верой Исакович. Последний раз композитор посетил Ялту в 1902 году. Он приезжает в Севастополь, далее на пароходе через Ялту, в Гурзуф. Думая о солнечном крае, композитор, которого еще при жизни называли гением, вспоминал: «Крым остался для меня раем земным. Может быть, поэтому я так редко туда приезжал. Всё боялся разрушить что-то дорогое в своей душе».