г. Симферополь, ул. Пушкина/А. Невского 1/2

Книга. Время. Мы.

12 мая 2020

Сотрудники библиотеки-филиала №9 им. Л. Н. Толстого МБУК ЦБС для взрослых МОГО Симферополь  приняли участие в сетевой акции «Книга. Время. Мы», которая посвящается приближающемуся празднику — Общероссийскому Дню библиотек.
Организатор сетевой акции Центральная библиотека МКУК «Черепановская централизованная библиотечная система»

#КнигаВремяМы#ОбщероссийскийДеньбиблиотек#ЧерепановскаяЦб

В мире, где много недетских испытаний, малая душа всегда ищет путеводную нить, которая ведет к истине, к свету. И нить эта соткана бывает из слов, а слова эти — всегда книги. Первое прикосновение к слову, это великое открытие мира, царствие книг, собранных вместе, в библиотеку, особенно, детскую, — великая ступень в жизни человека. Особенно, если человек невелик, а на дворе – война. Всё это написано о книге А. А. Лиханова  «Детская библиотека».
«Помнишь ли ты свою первую книгу?

Нет, не ту, что прочитала бабушка или мама возле постели, когда у тебя была ангина и тебе отчего-то хотелось плакать над каждой страницей, и не ту тонкую книжицу, по которой ты, словно птенец, пробуя звуки собственного голоса, складывал из букв знакомые слова.

Нет, я спрашиваю про книгу, которую ты выбрал – или тебе помогли выбрать – среди множества других, которую ты раскрыл дома, оставшись один, и которая навсегда запала в твою память чудесными мыслями, волнующими словами, чернотой отчетливых, красивых букв, рисунками, переплетом – прекрасным или вовсе неказистым и даже запахом – резким запахом типографской краски, смешанной с клеем, или запахом какого-то другого дома, в котором, перед тем как оказаться у тебя, побывала эта книга?

Я помню очень хорошо».

 

«Едва выучив уроки, я уселся за свой «десерт», за это лакомое блюдо. Герой книги плыл по Волге на пароходе, и вместе с ним плыл я…»

«Я читал книгу, наслаждался ею, точно глотал вкусное мороженое, время от времени вставал из-за стола и шел к бабушке, вспоминая, как мы записывались в библиотеку».

«– И какую же книгу ты взял? — спросила Анна Николаевна.

– «Что я видел», – пролепетал я.

– Бориса Житкова? – уточнила она. И вздохнула. – Какие вы счастливые!

Счастливые? Почему?

– Конечно, счастливые! Ведь вы прочитаете столько чудесных книг! И все они еще впереди»!

«Я читал свою толстую книгу очень долго – месяц или полтора».

«Может, я потому так долго и читал книгу о довоенной жизни, что это было воспоминание о постоянстве? Может, я хотел подольше задержаться там, на мирной и тихой Волге, представляя героя книжки, моего сверстника, самим собою? Может, эта книжка была маленьким островком мира в море войны? Не помню. Помню, что я был бесконечно счастлив, усаживаясь с книгой в руках поближе к печи и натянув – для уюта – старый и уже дырявый от старости бабушкин шерстяной платок на плечи. Счастлив и просветлен».

«Книга делала со мной чудо: она говорила со мной разными голосами детей и взрослых, я чувствовал, как подо мной покачивается палуба белоснежного парохода, видел всплески огромных рыб в тяжелых струях реки, слышал металлический грохот якорной цепи и команды капитана, хоть и не морского, речного, а все-таки с трубкой в зубах».

«Бороться и искать, найти и не сдаваться» — лейтмотив романа В. А.  Каверина «Два Капитана». Письма и книги сыграли важную роль в жизни главного героя — Сани Григорьева. Они стали  отправной точкой к  его жизненной цели, его маяком. Катя — любимая девушка главного героя, дочь капитана Татаринова тоже очень любит читать…

«Она (Катя Татаринова) сердилась, что Кирен не любит читать.
– Кирка, ты читала «Дубровского»?
– Читала.
– Врешь!
– Плюнь мне в глаза.
– Ну, тогда отвечай, почему Маша за Дубровского не вышла?
– Вышла.
– Здравствуйте!
– А я читала, что вышла.
Точно так же Катя решила проверить и меня, когда я принес «Елену Робинзон». Не тут—то было! С любого места я продолжал наизусть. Она не любила удивляться и сказала только:
– Вызубрил, как скворец».

Татьяна Ларина из романа в стихах русского поэта Александра Сергеевича Пушкина, «Евгений Онегин» тоже серьезно относится к книгам. Впечатлительная девушка зачитывается текстами о глубоких чувствах:

 «Ей рано нравились романы;
Они ей заменяли все;
Она влюблялася в обманы
И Ричардсона и Руссо.
Отец ее был добрый малый,
В прошедшем веке запоздалый;
Но в книгах не видал вреда;
Он, не читая никогда,
Их почитал пустой игрушкой
И не заботился о том,
Какой у дочки тайный том
Дремал до утра под подушкой.
Жена ж его была сама
От Ричардсона без ума».

 «Теперь с каким она вниманьем
Читает сладостный роман,
С каким живым очарованьем
Пьет обольстительный обман!
Счастливой силою мечтанья
Одушевленные созданья,
Любовник Юлии Вольмар,
Малек-Адель и де Линар,
И Вертер, мученик мятежный,
И бесподобный Грандисон,
Который нам наводит сон, —
Все для мечтательницы нежной
В единый образ облеклись,
В одном Онегине слились».

«Воображаясь героиней
Своих возлюбленных творцов,
Кларисой, Юлией, Дельфиной,
Татьяна в тишине лесов
Одна с опасной книгой бродит,
Она в ней ищет и находит
Свой тайный жар, свои мечты,
Плоды сердечной полноты,
Вздыхает и, себе присвоя
Чужой восторг, чужую грусть,
В забвенье шепчет наизусть
Письмо для милого героя…»

Татьяна в доме Онегина.

«Татьяна с ключницей простилась
За воротами. Через день
Уж утром рано вновь явилась
Она в оставленную сень,
И в молчаливом кабинете,
Забыв на время всё на свете,
Осталась наконец одна,
И долго плакала она.
Потом за книги принялася.
Сперва ей было не до них,
Но показался выбор их
Ей странен. Чтенью предалася
Татьяна жадною душой;
И ей открылся мир иной».

«Хотя мы знаем, что Евгений
Издавна чтенье разлюбил,
Однако ж несколько творений
Он из опалы исключил:
Певца Гяура и Жуана
Да с ним еще два-три романа,
В которых отразился век
И современный человек
Изображен довольно верно
С его безнравственной душой,
Себялюбивой и сухой,
Мечтанью преданной безмерно,
С его озлобленным умом,
Кипящим в действии пустом».

«Хранили многие страницы
Отметку резкую ногтей;
Глаза внимательной девицы
Устремлены на них живей.
Татьяна видит с трепетаньем,
Какою мыслью, замечаньем
Бывал Онегин поражен,
В чем молча соглашался он.
На их полях она встречает
Черты его карандаша.
Везде Онегина душа
Себя невольно выражает
То кратким словом, то крестом,
То вопросительным крючком».